Письмо

27 мая.

Дорогой Алексей Андреевич! Я опять ужасно долго не отвечала на Ваше письмо. Не оправдываюсь, так как сама признаю это возмутительным.

Рада за Вас, что Вам удалось увидать море. Знаете, война многим показала красоты природы, которых они не знали в мирное время. Вот, например, Дм. Евг. никогда не ездил в горы, а когда нас силою вещей занесло в Ашхабад, все-таки кое-что почувствовал, хотя, конечно, Копет-Даг не может идти в сравнение с горами Памира или Тянь-Шаня. А мы, старые путешественники, огорчаемся, что вот уже четвертое лето пропадает для всяких экспедиций. Но, конечно, ничего тут не поделаешь; кончится война, – снова будем ездить. А в этом году семестр закончится только 1 августа, да еще после будут экзамены (так как мы начали работу на старших курсах только с 1-го ноября и поэтому сами просили ВКДШ продлить нам учебный год, чтобы успеть выполнить программу). У нас масса нового: во-первых, деканский кризис закончился тем, что назначен Голубев (правда, он еще не приступил к исполнению обязанностей, но это дело решенное); во-вторых, попробуйте догадайтесь кого у нас вдруг назначили проректором по учебной части? Впрочем, это такая армянская загадка, которую абсолютно никто не может решить. Представьте себе только: Ивана Матвеевича Виноградова!!! Ходят еще слухи (весьма упорные), что его помощником будет Миша Лаврентьев, впрочем, сам он уверяет, что ему об этом ничего не известно. Мы все в полном недоумении, почему Ив. Матв. захотел взять эту должность, и крайне интересуемся, что именно он будет делать. P.S. 5-го июня. Пока он не делает абсолютно ничего.

Поскольку Вас интересуют учебники, я хочу сообщить Вам, что т. II курса В.В. на днях появился в виде сигнального экземпляра. Вид у него, как и у второго издания первого тома, увы, несимпатичный: без переплета, плохая бумага и невероятно мелкий шрифт. Кроме того, из каких-то глубочайших (мне непонятных) соображений Гостехиздата авторам почти не давали смотреть корректуры (или давали 5 листов на 1 день!), благодаря чему качество тоже ниже, чем могло бы быть. Но все-таки это детище увидело свет. К несчастью о том, чтобы подарить Вам экземпляр не приходится даже мечтать: им дали на троих авторов всего только 15 экземпляров, а в продажу книга вообще не поступила (их теперь организованно распределяют по библиотекам и ВУЗам). В результате они не смогли почти никому дать авторские экземпляры (раздаче подлежали только 9 экземпляров, остальные решено оставить для себя – по 2 штуки – для дальнейших переработок и т.п.).

Вы спрашиваете о нашем семинаре. Он работает с успехом, каждую пятницу аккуратно там бывают доклады, выступаем мы все по очереди. В настоящее время слушаем Базилевича (он читал уже 3 раз, но не кончил). Он решил (если только не ошибся, так как сам ужасно боится) проблему, над которой многие трудились много лет: дана однолистная функция [см. рукопись] (предполагаем f(0)=0, f(0)=1). Требуется доказать, что для любого n имеем [см. рукопись]. Это – гипотеза Бибербаха. Что границу спустить нельзя это известно, но что такое неравенство имеет место до сих пор было установлено лишь для частных случаев.

[…] у нас сейчас никто, кроме Милочки, не занимается (во всяком случае, не было таких докладов). Она зато получила потрясающий результат, о котором, очевидно, Вы знаете, раз она Вам писала. Что касается Пети, то он упорно работает, но у нас пока не выступал, говорит, что надо что-то закончить.

5-го июня.

Прошло больше недели с тех пор, как я начала писать это письмо. Я его в тот день не кончила и так оно и завалялось.

Продолжаю. Вы спрашиваете о судьбе Ваших работ переданных в Казани Смирнову. Мне он нигде не попадался на глаза, но так как В.В. знал, что я его собираюсь спросить о Вас, как только встречу, то он с ним сам поговорил, когда встретился (тоже случайно). Смирнов сказал следующее: «вначале» (не известно в начале чего?) эти работы у него взяла Анаст. Сав., так как она хотела их показать кому-то в Академии, чтобы вызвать Вас из армии. Если она это сделала по секрету от Вас (я знаю, насколько Вы стремитесь не возвращаться в тыл), то не выдавайте меня; советую не устраивать ей сцен, ибо ее женское сердце вполне все объясняет. Через какой-то длительный промежуток времени она все эти работы вернула Смирнову и он передал их Колмогорову, но почему-то не все, а кроме одной, которую он «не успел передать». Вот все, что мне сообщил В.В. К сожалению, благодаря передаче, через третьи руки много подробностей осталось непонятными. Почему он не успел отдать одну, а успел отдать другие? Какую он не отдал? Что будет делать Колмогоров? В.В. советует Вам самому написать Колмогорову (Кстати, жену его (Вы спрашивали) зовут Анной Дмитриевной. Она, кажется, действительно биолог.), и спросить об участи этих работ. Я со своей стороны могу с ним поговорить, но уж не буду из-за этого откладывать отправку Вам этого и без того запоздалого письма.

Вы спрашиваете о последней работе Н.Н. Она озаглавлена так: о частях натурального ряда. Это полу-теория функций, полу-философия. Доказанные теоремы приписаны Кантору и Дю-Буа-Реймону. Все носит вычурный характер, и одно из двух: или там что-то столь глубокое, что я не поняла, или же просто ничего нет (сам он говорит именно последнее, но ведь он всегда кокетничал тем, что якобы он ничего не сделал). Рассказать содержание в письме я не берусь. Что касается работы Нерессовой, то у меня не хватает духу в ней разобраться. Она заложена в шкафу у моей мамы и так как там, как это обычно бывало с рукописями Н.Н. […] мне в письмах, тут же в середине текста есть обращения ко мне с разными словами «любимая» и т.д., то я не могу ее дать читать никому, а самой (хотя прошло 9 лет!!!) совершенно невозможно к этому прикоснуться. Да и бесперспективно это: Нерессову я не могла бы убедить, что она должна это опубликовать, ибо я с ней согласна, что на это она не имеет права; послать […] от его имени, не согласовав с ним, ни я, ни она не можем, а как же еще она может увидеть свет? Боюсь, что это дело совершенно безнадежное, хотя я считаю, что надо было бы хоть в узком кругу лиц иметь эту теорему: вот у нас с Дм. Евг. сейчас опять семинарий по триг. рядам и есть сильные студенты – может быть они бы продвинули проблему. Все-таки, боюсь, что я до старости лет не буду в силах раскопать эти рукописи и все сделать в ними, что надо.

У нас в Университете (почему именно теперь – не знаю) решили устроить конференцию, посвященную роли русской науки в развитии мировой науки и культуры. Так как нам прислали 2 книжки, содержащие тезисы докладов, то я без всякого ущерба для себя могу отправить одну из них Вам – думаю Вам будет приятно. Пошлю ее сегодня же заказной бандеролью. Насколько все это будет интересно на самом деле, напишу когда закончится сессия, сегодня она как раз начинается. Что меня огорчает, это – почему понадобилось все делать в одно время? Ведь мы все в Москве (это же не конгресс, как бывали международные математические, куда съезжались со всех стран и не могли провести больше недели). Ну, почему было не устроить отдельно,

Нет окончания письма.